«Нет ничего постыдного в словах: мне нравится насилие в кино»

net nichego postydnogo v slovah mne nravitsja nasilie v kino

 

Квентин Тарантино считает, что не смог бы снять фильм о средневековье, насилие на экране не имеет ничего общего с насилием в жизни, а Брэд Питт и Леонардо Ди Каприо выглядят как классические голливудские звезды. Накануне российской премьеры своего фильма «Однажды в … Голливуде» культовый режиссер приехал в Москву и за два неполных дня успел многое сделать. Он совершил прогулку по Кремлю, которую лично показал министр культуры Владимир Мединский. Он дал пресс-конференцию и признался в любви к фильму «Амфибия», который смотрел с восторгом в детстве (правда, не зная, что это советский фильм). Он прошел по красной дорожке и согласился с одной из фанаток, что его душа все-таки русская. И, конечно, встречался с «Известиями».

 

— Вы просили не раскрывать детали сюжета, поэтому я сформулирую вопросы максимально внимательно. В вашем фильме также рассказывается, в частности, о кризисе института классической голливудской звезды. Правильно ли я понимаю, что на главные роли вы выбрали Брэда Питта и Леонардо Ди Каприо, потому что они похожи на героев того времени?

— Да, конечно, отчасти из-за этого. Например, с Леонардо мы много говорили об этом. В целом протестное движение 1960-х оказало огромное влияние на Голливуд. Появился совершенно новый тип героев. Не то, что в 1950-х и даже в начале 1960-х, когда мужчины-знаменитости деловито причесывались и отращивали бороды, пытаясь стать образцом героического поведения и мужественности. Тогда они еще пытались быть «хорошими парнями». А в конце 1960-х все изменилось. Новым идеалом стал длинноволосый, с усами, по типу «счастливый сын знаменитых людей». Как молодой Питер Фонда. Или молодой Майкл Дуглас.

«Нет ничего постыдного в словах: мне нравится насилие в кино»

Кадр из фильма «Однажды в … Голливуде».

— Ваши видео часто критикуют за чрезмерное насилие. В «Однажды в … Голливуде» есть даже сцена, где главные герои обсуждают, как старые вестерны провоцируют насилие. Но вы сами так не думаете?

 

— Да не думаю. Думаю, даже доказано, что нет связи между агрессией в кино и агрессией в жизни. Я сам могу доказать это на примере одной страны. Нигде кино не было столь жестоким, как в Японии 1970-х годов. И в целом, японское кино всегда было крайне жестоким, но в нем самый низкий уровень преступности среди других крупных стран мира. Они по-прежнему снимают очень кровавые фильмы и очень открыты для этого.

Для меня насилие в кино всегда считалось эстетикой. И я не вижу ничего постыдного в пословице: я люблю насилие в кино, но, естественно, ненавижу его в своей жизни. Конечно, вы как зритель можете сказать, что вам это не нравится. И вы имеете полное право так говорить. Но это все равно, что сказать, что я не люблю танцевать в фильмах или что мне не нравится дешевый юмор в фильмах. У каждого свое мнение.

— А вы верите, что искусство может быть ради искусства, или что моральный аспект никогда не устранялся? Кажется, в вашем фильме есть мораль.

— Конечно, в этом есть мораль, но я бы не хотел об этом говорить. Пусть зрители сами угадывают. Но, на мой взгляд, это не самое главное. Мне понравилось, как критик описал свои чувства к моим фильмам. Он сказал: да, мне нравятся фильмы о Тарантино, но, если подумать, конечно, вселенная, которую он создает, очень жестока. И это не единственный. Он унаследовал вселенную Серджио Корбуччи (режиссер спагетти-вестерна №2 по имени Серджио Леоне; в его фильме, как говорят, снялся Леонардо Ди Каприо — «Известия»). Есть сумасшедшие вселенные японских или гонконгских фильмов. Но, — продолжает этот критик, — вселенная Тарантино — первая вселенная, в которой я хотел жить. И это более или менее то, чего я хотел добиться.

«Нет ничего постыдного в словах: мне нравится насилие в кино»

Режиссер Квентин Тарантино на премьере своего фильма «Однажды в Голливуде» в кинотеатре «Каро 11 октября» на Новом Арбате в Москве.

— Ни для кого не секрет, что жизнь — это твой материал накино: вас постоянно вдохновляет все, что вас окружает. Уже в первый день после приезда в Москву, прогуливаясь по музеям Кремля, вы были поражены Царь-пушкой. Как вы думаете, в чем будет работать Царь-пушка?

«Ваша царская пушка — безусловно, впечатляющее зрелище». Но мои глаза сразу открылись. Но тут мне сразу открылись глаза на то, что глядя на все пули вокруг пушки, было бы очевидно, что эти пули физически не поместятся в эту пушку (смеется). А если говорить о кино — знаете, я не могу представить, что смогу снять фильм о средневековье. Я не очень понимаю этот период. Вы не должны,

чтобы я снял такой фильм! Есть и другие великие режиссеры, которые прекрасно это делают. Ридли Скотт, например. Здесь он мог снять отличный фильм о царской пушке.

Магия отношений